— Есть минутка? — с этой простой фразы у них всегда всё и начиналось. «Есть минутка?» — и Константин снова врывается в её жизнь, переворачивая всё с ног на голову. И хотелось бы сказать, что жизнь у неё простая и стабильная, но нет — в ней и без того хватает приключений. Она, в конце концов, маг, шоумэн и член Лиги. Однако даже при таком раскладе этому мужчине каким-то чудом удаётся сбить её с толку, удивить и внести ещё больше беспорядка.

Какая-то логичная часть её сознания говорит, что следовало бы просто телепортировать Константина куда-нибудь подальше. В этот раз — всё-таки не в параллельный мир, а, скажем, в горы или прямо на заседание Лиги Злодеев в каком-нибудь Готэме. Зи честно верит, что он там справится… ну, по крайней мере, выживет. И, как обычно, не извлечёт ни единого урока.

И всё же он стоит здесь — в её пространстве, среди знакомых чар и старых защитных символов, будто для него они никогда не были предупреждением. Константин всегда умел так делать: проходить сквозь барьеры — магические и личные — с одинаково раздражающей лёгкостью.

А  магия вообще — это всегда про чувственное. Отец учил её творить, следуя сердцу, а не голове. Иногда она жалеет, что так и не овладела той холодной, почти математической рациональностью, которая, например, есть у Бэтмена. Потому что сейчас она только тихо хмыкает, поглаживая пальцами мягкие лепестки роз, пытаясь решить, жалеет ли она о своём темпераменте или всё же нет.

— Мог бы уже запомнить мои любимые цветы, — Зи оценивающе смотрит на букет, прикидывая, стоит ли отвесить Константину пару воспитательных ударов. Даже если не за старые прегрешения, то хотя бы за будущие — а их у него всегда припасено с избытком. Но сегодня Джон выглядит на удивление свежо, что уже само по себе явление редкое. Она никогда его за это не осуждала — слишком много времени провела среди идеально вылизанных богачей, где всё блестит, но дышать нечем. На их фоне Джон всегда был своего рода глотком свежего воздуха. Хоть иногда — ну, часто — и слегка прокуренного. А временами ещё и перебивающегося запахом перегара.

— Твоё везение, что я не хочу портить твоё лицо сегодня. Оно выглядит… относительно свежим. Настолько, что даже жалко трогать, — Зи убирает цветы с коленей, качает головой и щёлкает пальцами. Фортoчка открывается с демонстративным скрипом — её немое «да», разрешение на вечную, неизбежную сигарету, без которой Константин будто теряет половину личности. Помнит ли она его без этого лёгкого, тягучего флёра табака? Скорее нет, чем да. И, если быть честной, ему это даже шло. Иногда.

— Итак, Джон Константин… кому ты перешёл дорогу на этот раз?