Оказавшись в кузнице видьядхара, Инсин не смог сдержать восхищённого вздоха. Конечно, на Чжумине и Лофу тоже имелись мастера-драконорождённые, но одно дело - остатки гордого некогда народа, ныне проживающие на чужой по сути территории, а другое - самое сердце их родного мира, источник тысяч чудес, полный материалов, которых Инсин никогда не видел, только слышал, или вовсе даже и не слышал никогда, а то и считал фантастическими россказнями, придуманными для того, чтобы впечатлить его, иномирца.
- Ничего не трогай без моего позволения, - произнёс мастер, не слишком приязненно смерив человека с ног до головы таким взглядом, будто перед ним доселе невиданное, но мерзкое на вид насекомое.
Это молодой человек уже приходил - когда только попал в Альянс и пытался там обжиться. Чуть ли не каждый второй считал своим долгом указать мальчишке его подобающее место. Он был для них кем-то между новым забавным питомцем и сироткой военного времени, тем, кого полагается жалеть и подкармливать, но он не должен слишком много о себе мнить. Поэтому, даже не изменившись в лице, он кивнул, ожидая дальнейших распоряжений.
Первые два часа Инсин честно и добросовестно делал только то, что ему было велено, проявляя недюжинное терпение, особенно по его меркам, ведь в родном времени в Комиссии по Ремёслам его знали как того, кому палец в рот не клади, остроумного, язвительного и ни перед кем не склоняющегося. Но вскоре его намётанный глаз обнаружил убранные подальше заготовки, весьма любопытные, неплохие по заложенным в них идеям, но как будто бы заброшенные. И не просто отложенные в долгий ящик, а откинутые чуть ли не в презрении, в разочаровании гения, не сумевшего воплотить в реальность собственную идеальную грёзу. И, вместо того, чтобы приблизить её к возможному в объективной реальности и попробовать снова, этот кто-то сдался вовсе. Не похоже, чтобы за них вообще когда-либо ещё собирались вновь взяться.
- Мастер, что это такое? - со всей доступной ему деликатностью осведомился Инсин.
- Мусор, который я ещё не выбросил, - тот с пренебрежением отмахнулся.
Мусор? Да о таком многие его знакомые могли только мечтать - конечно, если ему удастся довершить задумки. Вещи, в которые сперва начали было вкладывать душу, а затем отбросили как непригодные, не могли жаловаться и вздыхать, но Инсин ощущал их тоску, их одиночество. Всё в мире существует, чтобы исполнить предназначение, а им не позволили - и он это непременно исправит.  Он не способен, просто не способен смириться с исчезновением чьего-то драгоценного творчества, чужого времени, сил и таланта.
- Если вам они не нужны - могу ли я с ними поработать?
- Когда мы закончим - сколько угодно. Только мои инструменты не трогай, возьми запасные, - мастер озвучил это, чуть ли не подчёркивая: их сохранность для него куда важнее, чем даже самая жизнь навязанного ему незваного гостя.
Инсин кивнул. Он прекрасно умел расставлять приоритеты и следовать им. Непонятно, когда он отправится обратно, и отправится ли вовсе - а, следовательно, ему предстоит поладить здесь со всеми, от кого может зависеть его судьба. И здесь ему хватило ума придержать язык за зубами и не сыпать чрезмерно хвастливыми фразами - вроде той, какую он озвучил Дань Лину.
Когда смена закончилась, а мастера-видьядхара начали расходиться по домам, включая новое начальство Инсина - он остался в кузнице один и наконец с предвкушением улыбнулся, чуть ли не потирая руки.

Сообщение застало Инсина в середине процесса – долгого, сложного и кропотливого. Именно в этот момент массивная и внушительная установка, напоминающая колоссальную искусственную лапу с обширной возможностью захвата, медленно транспортировала правую руку к месту соединения на плече ауруматона. Именно эту конечность огромной боевой машине недавно повредили, но основная часть продолжала функционировать, поэтому Инсин принял решение о ремонте вместо полной утилизации. Несколько человек, расположенные по периметру, передавали Инсину на пункт управления сигналы о том, куда нужно передвинуть руку, чтобы обеспечить точность наведения на точку крепления к туловищу. На самом деле каждый из них отвечал за свою часть процесса, и только слаженная работа, в которой каждый соблюдает идеальное время и в точности выполняет инструкции, могла дать положительный результат. Инсин как руководитель был душой происходящего.
Когда Инсин получил панический вызов Байхэн - живо представил себе, в каком состоянии сейчас находится подруга, то его пальцы чуть не соскользнули с рычага, на какой-то момент всё на свете перестало существовать, в том числе и работа, которой он занимался. Сердце пропустило удар, ему самому передался ужас лисы. Ничто на свете не могло быть важнее товарищей из Квинтета. Между тем, если бы он не удержал контроль, хватательная конечность манипулятора разжалась бы, и рука ауруматона рухнула бы вниз. Учитывая массу предмета и высоту падения, она могла произвести значительные разрушения. И всё-таки Инсину удалось справиться с собой и не отпустить.
- Так, ты – сюда.
Юный подмастерье чуть ли не дрожал всем телом от внезапно нагрянувшей ответственности, но выбора у Инсина не было. Даже если подозвать кого-то ещё - дело нескольких минут, возможно, у Байхэн нет этих минут. Она очень хорошо знала, что отвлекать его нельзя, и, кроме того, Инсин ещё недостаточно отругал её за ту выходку со штурмом борисинцев в одиночку на звёздном ялике. Какие-то банальные сообщения не выражали всю степень его гнева, он хотел встретиться с ней лицом к лицу и высказать в глаза всё, что думает, и, понимая это, как он предполагал, Байхэн должна была избегать его ещё по меньшей мере неделю. Отобрать у неё «Излучину», что ли? На месяц так. Или два. Или полгода. Это ведь немного, правда? Хотя забирать подарки Инсин очень не любил, так что, увы для него и к счастью для Байхэн, ей повезло.
Значит, случилась настоящая беда.
- Крепче сожми, - с губ Инсина не сорвалось никакого оскорбления, но красноречивая интонация заставила парнишку чуть ли не голову в плечи вжать, судорожно вцепляясь в рычаг управления. - Он не кусается! Да, именно так. Мне сейчас нужно уйти. Бери управление. Я рассказывал и показывал, что нужно делать. Как закончите – остановите всё и ждите моего возвращения. Ничего не делайте без меня, никакой инициативы! Иначе вставлять обратно руки придётся уже вам, я обещаю!
Пока что ему ещё не приходилось никому ломать или открывать руки, и, возможно, то были лишь пустые слова, но никто не хотел проверять пределы его терпения и реальность угроз на собственной шкуре. И даже не рисковали напомнить ему, что подобное членовредительство вообще-то запрещено, и у самого Инсина будут проблемы. Для многих здесь он казался человеком, который, если его заставить как следует рассвирепеть, что на самом деле вовсе не так легко, так как Инсин был не только вспыльчивым, но и отходчивым, сначала сделает, а потом уже подумает о последствиях.
Он выскочил из здания со скоростью стрелы Ланя и сразу же на бегу набрал ответное сообщение:
«Я в пути, жди меня!»
Она должна быть в Комиссии по Алхимии, тихо-мирно проходить лечение… но сознание Инсина тут же нарисовало вооружённую атаку борисинцев, изуверски перебитый и израненный персонал, растерзанные до неузнаваемости тела, залитые кровью коридоры и распахнутую дверь пустой палаты. А её захотели схватить живьём и утащить с собой, потому что, напав в одиночку на стаю и разгромив их, она опозорила и унизила этих помешанных на своих диких и зверских обычаях тварей, и теперь в отместку они не просто убьют её, а замучают, долго, с фантазией - на такие мерзости её у этих переносчиков заразы Яоши хватало…. бррр, ну, нет, это невозможно, только не здесь, под самым носом у Облачных Рыцарей и генерала Тэн Сяо! Это имя уважали и боялись даже враги. Кроме того, если бы такое произошло, трупы он бы увидел ещё по пути, он же знает, слишком хорошо знает, как выглядит внезапное нападение этих шавок Изобилия на мирные кварталы, когда им удаётся сломить оборону противника. Все защитники и все обыватели, что оказались бы под открытым небом во время прорыва, должны быть мертвы, если поганым волчьим отродьям удалось подобное провернуть, но, бросая тревожные взгляды по сторонам, Инсин ничего подобного не обнаруживал.
Но тогда что, что, что могло довести её, Байхэн, до такого состояния? Он же прекрасно помнил, как она смеялась, бросая вызов опасностям и проблемам. Именно её отвага всегда вдохновляла его. С ней было легче, чем, например, с Цзинлю, а иногда и чем с Дань Фэном - их особые, скажем так, отношения не делали характер Старейшины проще и понятнее для восприятия простого человека. Жизнерадостная и всегда уверенная в себе Байхэн, его подруга, одна из самых близких и дорогих людей за всю жизнь, заменившая ему одновременно и умершую мать, и старшую сестру, о которой Инсин порой мечтал в детстве, но ему не досталось. Нет, ему лучше не гадать без какой-либо конкретной информации, иначе сам сойдёт с ума по пути.
Инсин мчался по улице в направлении пристани, где сядет на ялик с прямым маршрутом до нужного ему пункта назначения - и думал: «Байхэн, если ты вот сейчас выдернула меня просто так, и настоящей опасности нет, а тебе просто стало скучно - госпиталь станет меньшей из твоих проблем…» И вместе с тем ему очень хотелось, чтобы так и оказалось - да, он поворчит, будет очень недоволен, но на сердце у него отляжет.
Это он, однако, передавать ей не стал, чтобы не пугать подругу ещё больше. Если Байхэн действительно плохо, то такие слова лишь подтолкнут её сделать нечто необдуманное, пойти на ещё больший риск. Вплоть до того, чтобы сигануть из окна палаты и попытаться сбежать ползком. И это было ещё самое меньшее и безобидное, что Инсин мог представить, зная её.
Припомнив вдобавок весьма странное на его вкус и пока не очень объяснимое предупреждение, что нужно избегать прямого и нормального входа через двери, ремесленник нахмурился и тяжело вздохнул. Что, забираться тайком, будто вор какой, получается? Не мальчишка он уже, чтобы такими вещами заниматься, и всё-таки… Видимо, придётся. Да что здесь происходит?
- Что здесь происходит? - именно это Инсин, уперев руки в бока, первым делом и спросил безо всяких обиняков, как только оказался внутри палаты.
Что же, по крайней мере одно его точно обрадовало – непосредственной угрозе она, кажется, всё-таки не подвергалась.