Уже минул год, как они постоянно ругались. Не могли найти общий язык, пререкались, а дни в месяце, без ссор, упреков или игры в молчанку можно было пересчитать по пальцам. Благо, пока что пальцам обеих рук.
Прокол с ФБР стоил Натану сна и части самоуважения. Пострадала и самооценка. Он все реже говорил с женой, был куда более отстраненный и молчаливый с ее сыном (их сыном, ведь пацана Натан считал своим, пусть разница между ними была не так велика). Секс стал редким гостем, а даже когда между ними случалась близость, исчез запал. Больше не было страсти, огня и оставленной, подобно хлебным крошкам, на полу одежды от гостиной к спальне на втором этаже.

А потом Руби предложила парную психотерапию. Это должно было помочь, говорила она. Натан согласился без лишних уговоров. Просто кивнул, пожав плечами.

— В этой стране каждый второй ходит к психологу и сидит на антидепрессантах, — бурчал себе под нос тучный пожилой детектив Росс. Он проработал в этом участке всю свою жизнь. более десяти лет был патрульным, а потом, наконец, стал детективом. – Чуть что – и сразу «вам нужна терапия». Чушь, как по мне! А счета?! О боже, эти счета! Надо быть идиотом, чтобы так бездарно тратить кровно заработанные! Поговорить, если надо, можно и с другом за кружной пива. Больше пользы.
— Не слушай его, Прайс, — Амелия, миловидная девушка, совсем юная, но недавно ставшая детективом, села на край его стола. Нат окинул ее взглядом. Нет, она не просто милая, она – красивая. Чертовски красивая. – Это правильное решение, особенно, когда хочешь сохранить отношения. Ты молодец, уверена, у вас все получится.

Ее теплая ладонь легла на его предплечье. Девушка мягко улыбнулась, а в голове Натана пронеслась мимолетная – как двадцать пятый кадр – сценка, как он втрахивает ее в стену кладовой, зажимая рот ладонью. Образ исчез стоило моргнуть. Накрыл ладонью глаза, шумно выдохнул через нос.

«Что со мной не так? Почему я так бездарно разваливаю собственную жизнь?».

О причинах увольнения из ФБР Руби так и не узнала. Натану было слишком стыдно, слишком унизительно и неловко об этом говорить. Он допустил ошибку. Оступился. Начальник прикрыл его, но только из уважения к нему. Ведь у Натана «хороший послужной список, и негоже портить жизнь одной нелепой ошибкой». Впрочем, этот хороший послужной список и «нелепая ошибка» не помогли задержаться в рядах спецагентов. Казалось, Руби должна была быть рада, что теперь он – снова просто коп. Переездов по стране больше не будет. Да, ненормированный график убойного отдела никуда не денется, но ведь дома он будет вдвое чаще. Не это ли прогресс?

Но почему-то жена не была счастлива. В ее глазах не зажегся огонь, а губы не тронула улыбка облегчения. Напротив – сталь в глазах словно стала еще холоднее. И это при том, что у этой огненной львицы, казалось, даже после смерти будет пылать в груди огонь.

Первый сеанс прошел… сносно. Ничем не отличался от ссор дома, и Натан, сидевший, закинув ногу на ногу, на диванчике напротив психотерапевта, подпирал лицо ладонью. Слова тучного Росса сами собой всплывали в памяти: он что, правда только что потратил сто пятьдесят долларов на то, чтобы у их обычного скандала был дипломированный свидетель?

На втором он даже говорил. Чуть больше, чем на первом, но меньше, чем удавалось вставить в поток недовольства жены дома. Специалист пыталась все это сдержать, оформить и направить. Порой даже усмиряла супругу. Но хватало этого ненадолго.

— Прости, а ты думаешь у меня должен встать, когда ты постоянно на меня кричишь? Или тенью ходишь по дому?! – наконец выпалил Натан, когда Руби в очередной раз, жестикулируя, обвиняла его в отсутствии секса. Пожалел о сказанном практически сразу – хороши были оба, что тут сказать. Да и выражения лица Руби, когда он это выплюнул, отпечаталось в памяти Натана надолго. То, как она открыла рот, как хотела что-то сказать, но промолчала. То, как задрожал ее подбородок. Не желая видеть скопившиеся в уголках глаз слезы, он отвернулся.

— Давайте попробуем сегодня иначе, — примирительно начала специалистка. – Согласны? Предыдущие встречи показали, что у каждого из вас слишком много накоплено обид и взаимных претензий. Порой слишком, чтобы вы даже успевали выговориться.
— Что поделать, — бесцветно вставил Натан, глядя по-прежнему в окно, умостив локоть на подлокотнике дивана. Уже привычно сидел на самом краю, закинув ногу на ногу. – У вас слишком короткий сеанс.

Окончание фразы «за такие-то деньги», он благополучно проглотил. Что считал своей победой. Специалистка помолчала. Выдержала, наверное, целую минуту, которая казалась Натану вечностью, а затем продолжила. Предложила Руби отсесть от мужа, дав ему немного больше пространства. И не зря – Натан и правда почувствовал себя лучше. Даже чуть вскинул плечи, выпрямив спину.

— Каждый расскажет о себе. То, что происходит в вашей душе. Без «ты»-конструкций. Только ваша перспектива. Только «я»-фразы. Договорились? Кто начнет?

И снова повисла пауза. Которую в итоге прервала жена. Натан взглянул на Руби, всматриваясь в ее такое знакомое, невероятно прекрасное и такое любимое лицо. Забавно, он ведь до сих пор ее любил.

— Я… не знаю, — честно признался, вдруг ощутив, как внутри все сжалось и задрожало. – Слишком много всего произошло. Того, чего я никогда не говорил, не делился. Оно как снежный ком копилось, и если я заговорю, то, кажется, меня накроет лавиной. А обратно уже будет не отмотать.