Проводив поезд со станции Потерянных Снов, Блэйд с тяжёлым вздохом вернулся в убежище. Он сейчас казался самому же себе как никогда бесполезным - и для чего, спрашивается, нужна его новая ослепительная сила, возрождённая воля к жизни и к борьбе, готовность сокрушить любую преграду, если в конечном счёте он не может встать плечом к плечу с товарищами и даже не в состоянии помочь Волку, потому что её фокусы с редактированием реальности никогда не были доступны его пониманию, а уж тем более тот хитроумный план по запечатыванию Двумернии в картину, который юная хакерша разработала совместно с госпожой Жемчуг и той загадочной художницей.
Не желая сидеть сложа руки и прохлаждаться в безопасности, Блэйд решил выйти наружу и посмотреть, нет ли ещё кого-нибудь, нуждающегося в помощи или попросту не понимающего, как отыскать дорогу до обещанного укрытия. Кроме того, когда он раздражался - у него всегда чесались руки пустить кому-нибудь кровь, и сейчас это мало изменилось. Блэйд попросту привык к тому, что у любой проблемы обычно есть лицо или некоторое количество лиц, которые необходимо набить, и тогда всё встанет на свои места и точно будет хорошо. Разрубить наглую самодовольную рожу основному виновнику, Асату Прамаду, он, увы, не может, но его сил вполне хватит, чтобы избавиться ещё от десятка-другого обезумевших за гранью спасения фантазмов или призванных Лордом Опустошителем тварей Легиона Антиматерии.
В первый момент Блэйду показалось, что Двумерния гибнет, а, значит, всё пропало - Звёздный Экспресс проиграл, Стелла, Дань Хэн и остальные мертвы. Он даже позволил себе пошатнуться, пропустив удар. Мерцающее лезвие клинка рейнджера пустоты рассекло бинты на груди, глубоко рассекая плоть, но этот несчастный оказался в свою очередь разрублен - даже прежде, чем оставленная им рана успела затянуться. Времени на отчаяние не оставалось, и Блэйд помчался дальше - даже если надежды больше нет, даже если придётся лишь наблюдать за тем, как от этой несчастной планеты ничего не останется, он продолжить биться до конца. Звёздный Экспресс наверняка так и поступил, и он последует их примеру. Он не остановится, пока не закончатся либо противники, либо Двумерния, либо он сам.
Однако после того, как Блэйд решил, что больше никогда не увидит Дань Хэна, его движения стали намного безрасуднее, он стал куда чаще осознанно принимать атаки монстров на себя, чтобы воспользоваться этим и, подпустив ближе к себе как мжно большее их количество, чтобы быстро и чётко приканчивать всех разом одним быстрым круговым взмахом пламенного меча. Он не чувствовал ни усталости, ни боли, ослеплённый то ли яростью, то ли горем утраты - людей, которых он уважал, пусть доселе их пути сходились нечасто, и эти встречи нельзя назвать чем-то хорошим; друга, остающегося таковым, даже если теперь она шагает иной дорогой; единственного, кого Блэйд когда-либо на этом свете любил. В таком состоянии Охотник мог продолжать ещё очень и очень долго, упрямо раз за разом оставаясь на ногах и не продолжая двигаться, разя направо и налево, бросая вызов невозможному - всё равно как кричать в пустые небеса, покуда голос не сорвёшь, словно этим можешь призвать эонов к ответу и заставить их заплатить за содеянное, за всё это безумие и несправедливость. Теперь он снова отчётливо помнил того ремесленника: полностью разуверившись, что на богов можно положиться, он дерзнул взять всё в свои руки, даже не задумываясь над тем, на какие высоты замахивается. В его жизни, в его восприятии не было мыслей о возможном поражении и о том, как он разобьётся вдребезги, если заветная цель всё-таки ускользнёт.
Блэйд не обращал внимания на то, как благодарили его спасённые местные жители, когда он коршуном обрушивался на орды чудовищ, наводнившие город, в последний миг отводя от одной группы обывателей за другой смерть. Да, вполне вероятно, он лишь отсрочивает неизбежное - и всё же теперь он как никогда отчётливо и ясно понимает, насколько может быть важна и ценна каждая выигранная минута существования. Не всегда целью сражения является победа, иногда весь смысл заключается в том, чтобы попросту не сдаваться. Это не напрасные усилия и не попытка сдвинуть гору тростинкой. Когда исчезают причины и следствия, а грехи и праведность перестают иметь значение, обнажается само ядро души, такое же раскалённое, пышущее жаром, как центр Дворца Огневой Закалки на Чжумине.
Блэйд уже задыхался, когда очередные злобные бестии, нападающие на всех без разбора - он снова встал у них на пути, но после такого количества схваток переоценил себя, - заставили его упасть на одно колено. Воткнутый в растрескавшийся асфальт перед собой меч стал его единственной опорой, не позволяющей рухнуть ничком. Они же подбирались со всех сторон, не торопясь, будто уже понимали, что он никуда не денется.
- Вы не сможете меня прикончить, - хрипит Блэйд, пот заливает ему глаза,растрёпанные пуще прежнего длинные волосы завешивают обзор. Заколка с волос уже давно куда-то подевалась, а он и не заметил. - Я вернусь... и отправлю вас всех в Ад.
Это не угроза, а обещание, и его уверенность даже заставляет их на миг замереть. Но потом...