Тварь появилась в оазисе прежде, чем они успели нырнуть в спасительный проход.

Сначала из чёрной пасти тоннеля выкатился шёпот — липкий, сбивчивый, как если бы десятки тонких голосов пытались заговорить разом и ни один не умел складываться в слова, затем донесся целый клубок звуков, скрипучих, липких, будто кто-то перебирал сухими жвалами по самому краю сознания. Скверна в крови стража ответила глухим, злым толчком.

Айдан стиснул зубы и выругался беззвучно, когда тьма внутри прохода дрогнула, раздался влажный скрежет, и чудовище вылезло на свет.

Оно было большим. Слишком большим для этого коридора, но именно поэтому и продвигалось, как таран, — не вписываясь в пространство, а подминая его под себя. Длинное, многосуставчатое тело, покрытое панцирем, переливавшимся от густого бордового до почти чёрного, как запёкшаяся кровь. Сегменты туловища поднимались и опадали, работая, как кольца гигантской многоножки, а спереди жадно щёлкали жвала. Фасеточные глаза поймали свет, и от этого по спине Айдана прошёлся холодок. Не страх — профессиональное, ясное осознание, это не тот враг, которого можно просто встретить лицом к лицу. Встать и принять этот удар в лоб — значит дёшево продать свою жизнь. Ни один меч не разрубит такой панцирь с первого удара, ни один щит не выдержит, если жвала сомкнутся в полную мощь. Даже Герой Ферелдена оставался всего лишь человеком.

Он увидел всё это за один удар сердца.

— Демоны тебя дери… — выдохнул Айдан с усталостью и некой обреченностью в голосе , — что ты за тварь такая?

Страж видел много монстров в подземельях, но такого “чуда” природы или вернее Порождения Скверны, ему видеть не доводилось. 

Рука его сразу нашла руку Миран — направляя вперёд, к нужному коридору. Между ней и чудовищем он встал сам. Всё внутри стянулось в ту самую боевую ясность, в которой нет места лишним мыслям.

— Вперёд, — бросил он резко. — Не останавливайся.

Наги пискнули уже не тревожно, а панически. Серая россыпь мелких тел рванула через траву к дальнему проходу, шныряя между камней и корней. 

Тварь дернулась, замечая свою добычу и двинулась вперёд, тяжело и стремительно одновременно, будто весь её огромный вес не значил ничего. Под множеством ног трава ложилась полосами, мелкие деревца трещали и гнулись. Она шла прямо на них.

Айдан отступал спиной вперёд,  несколько долгих мгновений не сводя с монстра взгляда, прикрывая Миран корпусом, пока та отступала в коридор. Только когда каменные стены начали сжиматься вокруг них, он развернулся и побежал рядом.

Коридор, который ещё вчера казался просто очередной старой гномьей кишкой, сразу показал свой нрав. Теперь он обернулся полосой препятствий. Пол шёл под уклон, скользкий от сырости; стены с обеих сторон были исполосованы трещинами, из которых сочилась вода. На первом же повороте Айдан плечом врезался в выступ, и тут же вскинул руку, предупреждая о низком своде. Дальше проход резко сужался: каменные зубья торчали на уровне груди, а между ними оставался только узкий зигзаг, по которому приходилось пробираться боком. Айдан всё время держатся ближе к Миран, чтобы помогать ей преодолевать препятствия, то резко  вскидывая руку, заставляя её пригнуться под низким сводом, то толкая в плечо в нужную сторону, когда путь раздваивался обломком старой кладки.

За спиной нарастал скрежет. Чудовище втиснулось в проход и теперь ломало собой пространство, оставляя на камне тёмные царапины. Шёпот стал громче. Он шёл уже не откуда-то снаружи, а будто из самой крови, из той части Стража, что он приобрел на Посвящении.

Впереди, за поворотом, показалась старая дварфийская шахтная площадка. Лифт. Вернее, то, что от него осталось: квадратная каменная шахта, уходящая вверх в темноту, проржавевшие цепи, перекошенная деревянно-металлическая платформа, висящая на направляющих. Сбоку — древний подъёмный механизм с рычагом и зубчатым колесом, всё в известковом налёте и ржавчине. Чудо, что оно ещё держалось целым.

Айдан увидел его — и сразу прикинул рискованный план. Другого просто не было.

— Туда! — коротко рявкнул он, указывая на платформу.

Айдан прыгнул первым, тяжело приземлился, тут же развернулся и протянул руку назад, страхуя, чтобы Миран не сорвалась на краю. Только когда девушка оказался на той стороне, он отступил, поднимая щит.

Тварь уже выскочила из прохода.

В узком коридоре она казалась ещё страшнее. Передняя часть тела приподнялась, жвала раскрылись, и чудовище бросилось вперёд. Айдан принял удар на щит. Мир вспыхнул ослепляющей болью в плече. Металл заскрежетал, ноги проехали по мокрому камню почти на полшага назад. Если бы не упор в старую рельсу, вделанную в пол шахты, его бы просто смело.

— Ты слишком жирная, чтобы быть такой прыткой, — процедил воин сквозь зубы, не изменяя своей привычки иронизировать в особо хреновые моменты.

Он рубанул мечом не в лобовой панцирь — бесполезно, — а в сочленение под жвалами, где хитин сходился тоньше. Клинок скользнул, срезал кусок тёмной плоти, брызнула густая, чёрная кровь. Наверняка не смертельно для такой дряни. Но достаточно, чтобы заставить дёрнуться и отпрянуть подальше, давая им бесценные мгновения передышки.

Айдан отступил к лифту и рывком встал так, чтобы снова закрыть собой Миран.

— На платформу! Быстро!

Сам он попятился последним, не опуская щита. Под сапогами дрожали старые доски. Ржавая цепь жалобно звякнула. Он схватился за рычаг механизма и попытался дёрнуть вниз всем весом своего тела.

Ничего. Рычаг даже не сдвинулся с места. 

— Миран, задержи тварь, если сможешь, — Прорычал мужчина, надеясь на магию чародейки, пока ударял ногой по рычагу. Ещё и ещё. Он старался не думать о том, что рискует так сломать его. Тогда им обоим конец. Но металл выдержал и поддался. Наконец-то рычаг со скрежетом опустился. 

Потом где-то наверху застонали шестерни. Цепь натянулась. Платформа дёрнулась так резко, что колени едва не подогнулись, и кабина пошла вверх.

Чудовище рванулось следом...