Кафе «Гранат» на пересечении улиц Мира и Кутейникова, казалось, стояло здесь испокон веков. И славилось оно не только вкусной кавказской кухней, но и уютным внутренним двориком, в котором летними вечерами было приятно посидеть небольшой компанией. Раньше Филипп появлялся здесь исключительно с отцом, сейчас же ждал Аслана, который опаздывал на добрых десять минут. Что ж, чего только не простишь другу детства. Хотя можно ли их считать друзьями, если прошло уже почти десять лет, как Фил переехал. Однако жизнь такая сука, которая вертит людьми как хочет. Вот и Филипп Коварский попал под её немилосердные жернова. Сначала развод родителей, из Пятигорска он переехал в северную столицу, там маман нашла нового хахаля, родила Даню и была у Христа за пазухой, пока Фил боролся со своими демонами. Да, жизнь в доме Олега Ларина была отчасти беззаботной, а отчасти едва выносимой. То, что делал с ним отчим вряд ли можно было назвать детской игрой. Их с Олегом отношения достигли пика, когда Фил заканчивал первый курс и начал пропадать в общаге. Конечно же, бизнесмен Ларин сразу навёл справки и узнал о близком друге пасынка, заодно сразу поставил условие: либо Филя заканчивает свои шуры-муры, либо он вышвырнет его мать вместе с братом из дома. Это подействовало бы на того десятилетнего мальчика, который думал, что своей жертвой спасёт мамино счастье. С папой ведь не получилось сохранить семью. А вот на девятнадцатилетнего Фила такие методы уже не действовали. Он собрал спортивную сумку, набрал отцу, сообщил, что переезжает обратно в Пятигорск, попросил помочь с жильём и был таков. С утра заехал в Институт, подал заявление о переводе, затем поезд. Пока его палач очнулся, он уже заезжал в квартиру, которую отец отжал у каких-то забулдыг. Типичный мент: ни совести, ни жалости, но своей кровиночке угол выделил, на том и благодарны.
Аслан в итоге опоздал на пятнадцать минут. Извинялся, расшаркивался, как настоящий кавказец заказал жратвы немеренно и вина, сразу за всё и заплатил. А после восторженно разглядывал Фила как заморскую игрушку.
— Не думал, что ты решишь вернуться в наше захолустье, — Аслан откинулся в ротанговом кресле и закурил.
— Жить захочешь и не так раскорячишься, — хмыкнул Фил, запивая шашлык морсом.
Аслан расхохотался. Смех у него был красивый, как и он сам. Жилистый, высокий, взгляд горячий, с поволокой, ухоженная борода и усы. Нет никаких перстней и цепей, костюм простой, но так ладно сидел на фигуре, что глазу приятно. Фил помнил, что в детстве их отцы мутили какой-то бизнес, сейчас что Коварский-старший, что Аслан неоднозначно отвечали на вопросы по поводу общего бизнеса.
— Потом тебе расскажу, такая нудная тема, — юлил Усманов, явно не желая посвящать друга детства в такие детали. — Всё путём, потихонечку.
Собираться по домам стали ближе к полуночи. За Асланом должен был заехать водитель, заодно подбросить Фила до его пристанища. Тот хоть и отказывался, от Усманова так просто не отвертеться. Но стоило им выйти за порог кафе, как по глазам ударил свет фар нескольких тачек, а откуда-то сбоку раздался незнакомый голос:
— Эй, чурка! Вот ты и попался.