Песня — единственное, что может спасти этот серый город.

Чистая и живая, идущая из глубины. Она звучит каждый день.
На перекрестках Невского проспекта.
На Дворцовой площади.
На Марсовом поле.
На крохотной кухне на Ветеранов с жалобно скрипящими половицами и давно облупленной штукатуркой, открытым настежь окном.

Она поет о любви, добре, нежности. О том, что тронет струны души любого — спешащего на работу, к любимой девушке, домой к ребенку.

В каждой строчке, каждом аккорде — частичка ее самой, как свет в окне, который не гаснет даже в самую длинную северную ночь.

И лучший отклик — это не монета в кофре и не донат на экране, а взгляд человека, что, услышав её голос, притормозил, задержался и позволил себе остановиться. Почувствовал момент. Возможно, улыбнулся — ей и своим собственным воспоминаниям, которые неожиданно пробудила мелодия.

Сегодня — не исключение.
Она вновь выходит на Невский проспект — туда, где он пересекается с набережной канала Грибоедова, перекидывает через плечо ремень от гитары, проверяет, подключены ли провода к комбику и ударяет по струнам.

Под накрапывающим дождем и воющим ветром в толпе туристов, стремящихся укрыться под козырьками небольших ресторанов и известного на всю страну Дома Зингера. И лишь местные — закаленные в дождях и метелях — стоят скромным полукругом, слушая голос, способный перебить даже разбушевавшуюся воду в канале. 

— Не стойте, пожалуйста, на проезжей части, так любви можно не дождаться, — громко произносит она нараспев в микрофон, глядя, как зевак становится все больше, — и продолжает свою песню.

тот, кто погас, будет снова любить
за рассветом близится вечное лето
ночь до зари, ты в душе береги свою птицу
не дай ей разбиться

Создавая такие песни, ты не ждешь широкого признания, но надеешься, что в самый сложный момент ее услышит тот, кому предначертано — судьбой ли, волей случая. И каждый раз такой человек находится — или несколько. Те, кто подходят, берут за руку, всматриваются в глаза, словно надеются найти там отблески солнца.

Но Марина и подумать не могла, что ее песня привлечет не просто зевак.
В ее голос вплетается чужой — такой же пробуждающий и воодушевляющий.
Мужской, с легкой хрипотцой.
Несущий в себе свет и облегчение.

Она улыбается ему, но близко к себе не подпускает — будет еще время.
Заканчивает песню под овации, она склоняется в легком реверансе, отводя в сторону подол юбки, расшитой кружевом. Отбрасывает мокрые пряди с лица и не перестает улыбаться — лучезарно, тепло. Ей так бы хотелось обнять каждого, кто сейчас вместе с ней живет в этом моменте, но фокус внимания переводит на себя мужчина, исполнивший часть песни вместе с ней.

— Очень приятно, Ваня. Марина, — она поворачивается к нему, не переставая улыбаться и протягивает руку для знакомства.

— И вместе со мной для вас пел — Ваня Муйнен, — произносит она в микрофон, представляя второго солиста и отходит на несколько шагов в сторону, чтобы в заслуженной симпатии слушателей искупался и он.

— Ты красиво поешь. Почему я не видела тебя тут раньше? 

Она не спешит заводить новую трель, делая небольшую паузу — и люди не расходятся, ожидая продолжения. Которое, безусловно, будет.
С ним.