День как-то сразу не задался. Проснулся Соломон на скамейке, понятия не имея, как тут очутился. Какой-то прохожий «заботливо» прикрыл его спящую тушку газеткой, которую Соло испуганно смахнул, не сразу сообразив, что происходит, после чего поразился тому, что кто-то до сих пор печатает и продает газеты, а кто-то их даже покупает и читает. Каменный век.

Судя по положению солнца, Соло прилично так проспал часть субботы. Голова была тяжелой, похмелье давало о себе знать, а воспоминания вчерашнего вечера и ночи с трудом возвращались назад. Накануне Соломон решил отметить пятницу, ведь это пятница, и отправился в бар, где как обычно накидался, но вроде бы все прошло неплохо. Или нет? По крайней мере, его точно никто не побил. Вроде бы. Ну, или по крайней мере, не сильно. Насколько Соло помнил, пробыл он там почти до самого утра, после чего его любезно попросили закончить с выпивкой и покинуть заведение, сославшись на то, что ему уже хватит (или потому что пора было закрываться?), и он даже послушно отправился отсыпаться в гостиницу, вот только до места, судя по всему, так и не дошел. Почему? Что он делал дальше? Неужели так и проспал все это время на скамейке? Или все-таки между баром и сном было что-то еще, о чем Соломон теперь не помнил? Ну да ладно. Жив, здоров относительно, не закрыли за решетку за неподобающее поведение, и на том спасибо.

Соломон считал, что успеет отойти к воскресенью и по совместительству своему дню рождения, поэтому не стал сильно расстраиваться из-за столь неловкой ситуации, потянулся, встал со своего ложа и поплелся по тротуару, размышляя о разном. Не о вчерашнем, нет, интерес к прошлому как-то быстро пропал, ведь просыпаться не пойми где и плохо помнить ушедшие события для него было не в новинку, а о том, что завтра ему исполнится сорок шесть, а внутри он так и не повзрослел и продолжал вести себя как подросток. Хорошо, что маги жили долго и, соответственно, выглядели моложе простых людей, а потому о старости он не переживал. Наверное, на долю секунды Соло подумал, что надо бы, наверное, что-то начать с этим делать. За ум там взяться, например. Но столь здравая мысль улетучилась довольно быстро и сместилась куда-то в сторону того, что брат обязательно захочет праздновать вместе, и от осознания этого становилось не по себе. Пока что Соломон не понимал почему, последствия ночи мешали сосредоточиться, а вскоре он и вовсе отвлекся и сфокусировался на совершенно другом.

Через дорогу шла темноволосая девушка – слишком нарядная для этого времени суток и города в целом, и что-то в ней казалось Соломону до боли знакомым. Как будто бы он уже встречал ее прежде, но не в Лили-Дейле. Еще до переезда из Нью-Йорка. Любопытство взяло верх, и вместо того, чтоб свернуть и пойти в нужном направлении, Соло последовал за дамочкой, не переходя улицу, чтобы та его не заметила. Чем дольше он так шел, тем сильнее убеждался в том, что это была Розмари. Он узнал ее, это точно, но, чтобы убедиться наверняка (мало ли алкоголь творил с ним что-то неладное), следовало подобраться поближе. Так Соломон и оказался в кустах неподалеку от полицейского участка, будь тот неладен.

Конечно, из своего убежища Соло ничего не слышал, но зато прекрасно видел, что бывшая пассия уверенно подошла к одному из копов и стала с ним… флиртовать? Это что ж, она ради него так вырядилась? Вот ведь… стерва! Тут же накрыло некоторой обидой, ведь в какой-то момент их небольшого романчика Розмари подло пропала, не сказав ни слова, а ведь это он собирался ее бросить первым! Даже речь подготовил на тему того, что хоть она и прекрасна как рассвет, ничего у них не получится, ведь Соломон Дженкс – свободная птица и бла-бла-бла.

Как такового плана у него, в общем-то, не было. Соло собирался посидеть у зарослей еще немного, подождать, когда Розмари и коп уйдут, а затем, как и хотел, отправиться в номер, чтоб попить, принять душ, а затем что-нибудь поесть, но краем глаза он заметил движение. Возле него возникла тень.

— Дядь, чего это вы тут делаете? – рядом с кустами стоял пухлый мальчишка и держал в руке круглый приплюснутый леденец, разноцветный такой – эту яркую сладость, которая так не нравилась Солмону. Кажется, в его списке вещей, которые стоит запретить, леденец находился где-то рядом с клоунами.
— Ничего, пацан, иди отсюда, — отмахнулся Соло, переживая, как бы ребенок не спалил его.
— Вы маньяк, что ли? Мама говорила, что маньяки поджидают своих жертв в кустах, — не унимался паренек.
— Кыш, я сказал, — повторил Соломон суровее, а вместе с тем представил, как бы комично это было, если бы сказанное оказалось правдой. Тогда бы оставалось разве что выпрыгнуть из кустов перед бывшей и копом и распахнуть плащ, надетый на голое тело. Но, к счастью, Соло маньяком не был (да и под плащом у него была одежда), а потому решил покинуть укрытие до того, как ребенок все испортит, к тому же девушка со своим хахалем уже подошли к машине, стоявшей в опасной близости от места, где он сидел.

— Какие люди! – сказал Соло, прервав беседу парочки на самом интересном месте и театрально улыбнувшись Розмари, затем отсалютовал двумя пальцами в сторону полицейского и слегка поклонился. – Офицер, — вернув взгляд девушке, он продолжил. – Прошу простить, что отвлекаю, но решил не упускать возможность поздороваться со старой знакомой. А то, я смотрю, вы уже уезжаете.

Он не знал, чем руководствовался в этот момент, но, наверное, как всегда просто импровизировал. Ну а еще, пожалуй, включилась вредность и хотелось испортить Розмари намечающееся свидание.
— Честно говоря, я думал, что ты предпочитаешь другой типаж мужчин, — Соломон развел руками и указал на себя, не переставая широко улыбаться. – Ну в плане таких как я, а не… Служителей правопорядка.
Копов Соло тоже не любил. Так уж повелось по долгу службы. Не любил скорее как класс, и тут не было ничего личного по отношению к стоящему рядом. О том, что выглядит помятым и явно распространяет вокруг себя запах перегара, Соло не переживал. В конце концов, Розмари знала, что это не постоянное его состояние. Ну а что там подумает о нем полицейский (наверняка ничего хорошего), его точно не беспокоило.